Бизон: Дело манекенщицы

1974-й год. Москва еще греет руки у костра иллюзорного достатка: улыбки в очередях, портреты по графику, толстые витрины. В эфире шуршат речи о процветании, но где-то под этой пленкой возникает щёлк — трещина в фасаде. То ли уходит тепло, то ли приходит звонкая прохлада перемен.
Вечер. Показ в Доме моделей на Кузнецком. Всё будто вычищено до блеска: стильные дамы, шелка, искрящий свет. А за кулисами не до красоты — из подсобки разносят тревожную весть. Мила Никанорова, та самая, чья походка воспета репортёрами, осталась висеть в тени: повешенная, печальная ценность давно не своей жизни.
Расследование доверено Кириллу Бессонову. Следователь МУРа — упрямец редкий, из породы тех, кому нельзя соврать и не соврать тоже нельзя. За этим делом для него маячит личная утрата — Кузнецов из ОБХСС, ещё одна фигура в шахматах следствия, ушёл из жизни при непонятных обстоятельствах. Слишком много нитей, слишком много случайных совпадений, чтобы поверить в простую смерть.
Всё, что казалось красивым спектаклем, лопается от малейшего прикосновения. За фасадом — гримасы: драгоценности контрабандой, мутные партии фурнитуры всплывают на подпольных фабриках, а красавица Мила, не успев соскользнуть в настоящую взрослую жизнь, оказывается пешкой в игре. Здесь каждый третий — игрок, но пешек жалеют редко.
Администратор ведёт себя с холодной отточенностью: её девочки становятся «спецпредложением» для нужных людей. Милиция, КГБ, неформальные связи. Все держатся осторожно: слишком многое связано на нитях, которые рвутся бесшумно — но больно.
Бессонов шагает по осколкам благополучия: чем упорнее он ищет истину, тем сильнее понимает — Москва уже другая, хрупкая, как осенний лёд. Надежда утекает меж пальцами, а осенний воздух режет, словно предупреждение — перемены неизбежны, и за витриной светлых мечтаний прячется слишком жёсткая правда.