Красота требует жертв

Сорок—возраст, когда женщина вдруг ощущает: что‑то меняется. Лера, автор проницательных романов о чужих тайнах, всё чаще смотрит в зеркало и замечает не сюжетные ходы, а морщины у глаз. Муж обнимает с привычной нежностью, шутит: «Я люблю тебя любую». Она улыбается, но слова разлетаются пылью в голове. Уверенность рушится, когда за чайным столом приходит Ира — подруга-шторм. Вывалив выкройку негодования, советует поспешить: «Ты ещё можешь остановить миграцию Игоря к молодым девицам. Вот, записывай адрес. Терновский — художник с лицами, не врач».
Решение приходит внезапно. Страх уступает место досадному интересу к переменам. В клинике всё на удивление безупречно. Палата — как из глянца. Только ночью, когда тишина хлопает окнами, Лера выходит прогуляться. И тут, замерев, видит сквозь матовое стекло нечто невозможное. По двору проходит и растворяется в темноте женщина в яркой куртке. Лицо — не спутаешь ни с кем. Это певица, название которой с утра не сходило с телекрана: весь день о ней твердили как о погибшей в жуткой аварии.
Сердце стучит в горле—не выдумка. Лера не знает: сон ли это или перебор обезболивающих. Но линии вымысла и реальности путаются. Что за место — эта идеальная клиника, где тени оживают? Уже не операция тревожит её. Её цепляет что-то недосказанное, ускользающее. В воздухе висит собственная история — такая, какую не придумаешь нарочно.