Самозванец

Бурлак и Окунь жили по чётким негласным правилам — нашли заказ, угнали тачку, исчезли, будто их и не было. Никто не ожидал, что в салоне шикарной иномарки возникнет вдруг не просто запах роскоши, но и две пачки зелёных — два миллиона долларов, прямиком из чьих-то мрачных бизнесов. Деньги оказались тяжелее, чем казалось, — быстро всплыли те, кому утрата обошлась слишком дорого. Окунь погибает — смерть быстрая, не оставляющая времени ни на слова, ни на сожаления. Бурлак едет в никуда, туда, где память еще пахнет детством, а имя покойного друга открывает старые двери.
Ям — село на весомом перекрёстке: когда-то мирное, теперь пропущенное сквозь трассу и потоки бензиновской жизни. Отельчик да постоялый двор давно стали золотой жилой для пайщиков, но в сердце этого мира стоит упрямый Окунев — фермер, отец, не готовый продать себя за чужой капитал. К нему возвращается сын — хотя на самом деле это Бурлак, под маской старого товарища. Детдомовский опыт помог притвориться своим, обмануть и Фёдора, и упрямую, ранимую Иру. Новоявленный сын будто возвращается не только за укрытием, но и за тайной второй попытки.
Но долго у уютного костра не отсидишься. Девелоперы жмут со всех сторон, жадность притягивает бандитов, каждому хочется урвать лучший кусок. Бурлак, цепляясь за эту новую семью, вдруг встаёт на защиту Фёдора. Он делает выбор сложнее угона — защитить не свою правду, а чужую долю. Потаённый мотив? Может быть, отголосок дружбы или безотчётная тоска по дому, которого у него никогда толком не было. Всё сходит на нет в том собрании, где деньги сталкиваются с совестью, и Бурлак впервые вступает в бой не ради себя — ради того, что возникло среди лжи и боли.